Глава 14-4
От ремесла к мануфактурам. Олицетворением новых явлений в хозяйственной жизни России XVII в. в большей степени являлся город, в котором получили развитие разные формы промышленности: от простого ремесленного производства до достаточно крупных мануфактур, работавших исключительно на рынок. В городах, а в это время их насчитывалось более 250, промышленное производство концентрировалось в торгово-ремесленных посадах, которые насчитывали свыше 80 тыс. дворов.
Своей вершины достигло ремесло: оно насчитывало более 200 специальностей при значительной специализации внутри них (так, производством одежды занимались сарафанники, шубники и т. д., а всего до 10 специализаций). Специализация в ремесле стала характерной и для отдельных регионов России. Например, изделия из кожи производились в районе Казани и Ярославля, железоделательные производства концентрировались возле Тулы, Тихвина, Устюга Великого, а сёла Поволжья стали известны производством поташа, полотна, продуктов металлообработки и т. д.
Возросли и масштабы ремесленного производства. Так, в Москве в 40-е гг. насчитывалось почти 130 кузниц, 100 мастеров-скорняков, 600 ремесленников изготавливали продукты питания и т. д. Связь ремесленников с рынком осуществлялась преимущественно через посредников — скупщиков товара и поставщиков сырья. Сами ремесленники были совершенно неоднородной массой: среди них выделилась небольшая прослойка богатых (т. н. «ябедников»), но до 95 % составляла ремесленная беднота. Особое положение занимали мастера, работавшие на нужды царского двора, а также строительные мастеровые. Они считались привилегированной частью ремесленной братии.
Фактически из ремесла в XVII в. вырастала российская мануфактура с её спецификой, масштабами, направлением деятельности. Подавляющая её часть принадлежала государству, лично царскому двору, крупным боярам. Но были мануфактуры, принадлежавшие купцам, богатым крестьянам и ремесленникам, иностранцам. Последние, в сущности, и стали основателями первых в России мануфактур, определили характер и правила их деятельности. Уже в 1623 г. голландец К. Демулин в Холмогорах основал канатную мануфактуру, в 1631 г. на Урале возник Ницинский медеплавильный завод, в 1639 г. швед Е. Койет под Москвой развернул стекольное производство. В 1632 г. голландский купец А. Виниус заключил соглашение с царским правительством, а в 1637 г. построил вместе со своими компаньонами голландцем Ф. Акемой и датчанином П. Марселисом 3 железоделательных завода с водяными двигателями. Потом были построены ещё 4 завода, на которых работало около 120 мастеров, многие из которых были приглашены хозяевами из-за границы. Эти мануфактуры находились под опекой правительства: оно приписало к ним черносошных крестьян целой волости (под Каширой) для выполнения неквалифицированной работы. Особенно на первых порах эти мануфактуры освобождались от торговых пошлин, получали от казны денежную помощь.
В целом государство отслеживало, как действовали те или иные мануфактуры, так как они обеспечивали поставки стратегически важной продукции, работали на армейские нужды и т. д. В ряде случаев казна забирала к себе неэффективно действовавшие, но важные производства (так, завод боярина Морозова оказался под опекой Тайного приказа), а в других случаях давала преференции желающим наладить то или иное производство (так началась история чугуноплавильных заводов семейства Демидовых) или перераспределяла владельческие права в случае угасания производства (в 1690 г. боярин Л. Нарышкин получил от казны один из Тульско-Каширских заводов Марселиса).
Характеристика мануфактурного производства будет не полной, если не принять в расчёт количественные показатели, масштабы деятельности и степень влияния на экономику России. Необходимо констатировать, что мануфактура должна отождествляться с началом наступления новых, капиталистических, форм хозяйственной деятельности. И она в первую очередь знаменует Новое время российской истории. Однако вышеперечисленные количественные показатели в XVII в. были минимальны: всего за столетие можно насчитать не более 30 мануфактур, которые в ряде случаев вскоре после возникновения прекращали свою деятельность. Они не могли обеспечить сколь-нибудь широкий рынок и работали в основном на правительственные заказы. Они были опутаны плотной сетью крепостнических обстоятельств и условий и не могли не только поколебать крепостнические порядки, но сами их олицетворяли.
Можно утверждать, что не производство, которое поднялось лишь до уровня крепостнической мануфактуры, а торгово-денежные отношения, степень развития рынка определяли генезис российского капитализма именно в XVII в.
Торговля и финансы. Развитие этих сфер экономики в России XVII в. было наиболее важным проявлением становления капиталистического уклада. В масштабе всей страны на протяжении столетия постоянно углублявшаяся специализация производств и районов способствовала распространению рыночных отношений. Наблюдался как рост старых торговых центров (Москва, Поморье, Поволжье), так и появление новых — городов юга, Сибири, Украины и др. Шло оформление областных рынков и налаживание межобластных связей. Однако в основном характер торговли оставался прежним — и организация торгов, и ассортимент товаров, и продавцы и покупатели мало чем отличались от предшествующего столетия.
Вместе с тем уровень торговых сделок, объёмы продаваемых товаров, новый характер и смысл этой деятельности свидетельствовали о Новом времени российской истории. К концу века в Москве насчитывалось до 4 тыс. торговых помещений. Как и ранее городская торговля шла в «рядах», но их количество несравненно возросло. Так, снедью торговали в 43 рядах, одеждой — в 13, мехами — в 5, металлом — в 8, а всего торговые сделки совершались более чем в 150 рядах. В Москву товар на продажу везли со всей России: рыбу — из Поморья и Поволжья, овощи — из Мурома, Ростова, Вереи, кожи — из Костромы и Ярославля, пушнину — из Сибири, изделия из железа — из Тулы, Тихвина, Пскова и т. д.
И другие города играли в проведении торговых операций не только региональную, но и общероссийскую роль. Через Ярославль и в Сибирь, и в Поморье, и в Москву направлялись сукна, холст, одежда, мыло, кожи, зеркала и др. Здесь располагались дворы английских, голландских, немецких купцов, дворы наиболее крупных российских купцов — «гостей государевой сотни» и других корпораций купцов с особыми привилегиями («гости», «суконная сотня»). Астраханские торги связывали центральные уезды со странами Востока и приносили в казну многотысячные пошлины. Сибирские города (Тобольск, Томск, Енисейск и др.) также активно были включены в сферу внутренней и внешней российской торговли. Так, в Тобольске к 70-м гг. насчитывалось до 260 торговых помещений (для сравнения — в Москве их было около 4 тыс.).
Наиболее важной и отличительной чертой характера и уровня развития торговли в России XVII в. стало повсеместное возникновение ярмарок как регулярных сезонных распродаж товаров в определённых местах. Эта форма торговли была известна на Руси, как и в средневековой Европе. Но только в России XVII в. она приобрела столь широкие масштабы, что стала важнейшей составляющей формирующегося всероссийского рынка. Наибольшую известность и масштабы приобрели Макарьевская (близ Желтоводского Макарьевского монастыря около Нижнего Новгорода), Свенская (близ Свенского монастыря около Брянска), Ирбитская (возле Тюмени), Благовещенская (на р. Ваге), Архангельская и некоторые другие ярмарки. Продолжительность ярмарочных торгов была различной — от 1 дня до нескольких месяцев. Там продавались самые различные товары, но главным образом сельскохозяйственные продукты, скот, изделия промыслов и мануфактур, пушнина, кожи и др. Ярмарки приносили в казну большие доходы: отмечалось, что только Архангельская ярмарка, которая проходила в 3 летних месяца, давала государству доход не менее 100 тыс. золотых ежегодно.
Государство стремилось держать нити управления торговлей в своих руках, ограничивая деятельность одних и поощряя других. Ведь торговля как бы объединила всё население страны — и производителя, и скупщика, и купца, и покупателя. По-прежнему большую конкуренцию на рынке составляли иностранные купцы. В 1646 г. были отменены жалованные грамоты и привилегии, которые государство прежде даровало иностранцам, торговавшим в России. В 1650 г. были повышены пошлины на иностранные товары, ограничены места и сроки торгов. С другой стороны, в 1648 г. была подтверждена жалованная грамота купцам гостиной сотни. Они освобождались от тягла, посадских служб, поборов и др. А Соборное Уложение ограничило крестьянскую торговлю. Реагируя на челобитные московских купцов, правительство царя Алексея Михайловича в 1653 г. ввело общероссийский Таможенный (или Торговый) устав, который утверждал единую рублёвую пошлину (10 денег с 1 рубля, а с продаж соли — 20 денег). С иностранных купцов должны были взимать 6 % с цены товара. В продолжение статей Таможенного устава в следующем году была принята Уставная грамота, которая запрещала взимать пошлины при проезде купцов через владения феодалов.
Одним из активных реформаторов торговой сферы был глава Посольского приказа А. Л. Ордин-Нащокин. В 1667 г. по его инициативе правительство подготовило (кроме самого Ордин-Нащокина в разработке документа приняли участи дьяки Г. Дохтуров и Л. Голосов), а царь утвердил Новоторговый устав. Условия деятельности иностранных купцов стали ещё более ограниченными, но сама таможенная система была значительно упрощена и подтверждена рублёвая пошлина. В целом государство путём мелочной регламентации торговой деятельности сделало попытку полностью взять её под свою опеку. В 94 статьях Новоторгового устава прослеживалась забота о пополнении государственной казны и одновременно о поддержке российских купцов в их конкурентной борьбе с иностранными, утверждались принципы кредита. Торговля иностранных купцов ограничивалась приграничными городами, перечнем товаров, сроками продаж, вводился запрет на торговлю в розницу и между собой. Эти положения были схожи с таможенными правилами, которыми руководствовались в XVII в. во всей Европе.